Villgelmina
Carpe Diem
Ледяной человек

Я вышла замуж за ледяного человека.
Мы познакомились в гостинице при лыжном курорте, – пожалуй, это самое подходящее место для такой встречи. В фойе шумно толпилась молодежь, а он тихо сидел себе с книжкой – подальше от камина. Время шло к полудню, но мне казалось, что вокруг него оставался прохладный свет зимнего утра.
– Видишь! Вон – ледяной человек, – шепнула мне подружка. Тогда я еще совершенно не знала, что это такое – ледяной человек. Подружка сама только слышала о существе с таким именем. – Наверняка сделан изо льда, поэтому его так и зовут, – сказала она совершенно серьезно, будто речь шла о привидениях или прокаженных.
Ледяной человек был высокого роста. Лицо молодое, а в жестких, как прутья, волосах местами виднелись похожие на нерастаявший снег седые пряди. Скулы выделялись застывшими скалами, пальцы покрывал никогда не тающий иней В остальном он нисколько не отличался от обычного человека: правда, не очень симпатичный, но если присмотреться, казался достаточно привлекательным. Что то в нем заставляло содрогнуться сердце. Особенно глаза – немой проницательный взгляд, блестящий, как сосулька зимним утром; они казались единственным проблеском жизни в нескладном теле. Стоя поодаль, я некоторое время разглядывала его. Однако он ни разу не поднял голову и неподвижно продолжал читать книгу, будто уверяя себя, что рядом никого нет.
На следующий день после обеда он читал книгу в том же месте и в то же время. И когда я пришла в столовую на обед, и когда вернулась вместе со всеми после катания, он с тем же выражением лица читал ту же книгу, сидя на том же стуле. То же самое повторилось и на следующий день. Проходил ли день, отступала ли ночь – он в одиночестве читал книгу, тихо, как сама зима за окном, сидя на стуле.
На четвертый день после обеда я придумала отговорку и не пошла кататься на лыжах. Все разошлись. Я некоторое время побродила по опустевшему, словно заброшенный город, фойе. Перегретый воздух отдавал сыростью с примесью странно унылого запаха. То был запах снега, налипшего на обувь и незаметно растаявшего перед камином. Я посмотрела из окон на улицу, полистала газеты, затем подошла к ледяному человеку и решительно заговорила. Вообще то, я человек стеснительный и без особого повода с незнакомыми людьми не заговариваю. Но в тот момент мне во что бы то ни стало хотелось поговорить с ледяным человеком. Нынешняя ночь – последняя в этой гостинице. Упусти я такой шанс, больше возможности для разговора с ним не представится.
– Вы не катаетесь на лыжах? – спросила я как можно безразличнее. Он медленно поднял голову – причем с таким видом, будто где то вдали послышалось завывание ветра. И таким же взглядом посмотрел на меня, тихо покачав головой.
– Нет, не катаюсь. Мне достаточно просто читать книги, поглядывая на снег, – ответил он. Его слова повисли в воздухе белым облаком, как фраза на картинке «манга». Я буквально увидела его слова. Он слегка отряхнул иней с пальцев.
Я не знала, что сказать дальше, поэтому покраснела и осталась стоять на том же месте. Ледяной человек посмотрел мне в глаза. Вроде бы слегка улыбнулся. Правда, непонятно: он действительно улыбнулся или мне так только показалось.
– Если желаете, присаживайтесь – побеседуем, – сказал ледяной человек. – Вы, я вижу, интересуетесь мною: хотите узнать, какой он – ледяной человек? – И он опять слегка улыбнулся: – Не бойтесь, после разговора со мной вы не простудитесь.
Так я заговорила с ледяным человеком. Мы пересели на диван в углу фойе и, глядя на кружащийся за окном снег, вели робкую беседу. Я заказала горячее какао, он отказался. Он совершенно не уступал мне в неумении поддерживать разговор. Вдобавок у нас не было общей темы: речь поначалу зашла о погоде, затем мы обсудили удобство гостиницы.
– Вы один приехали сюда? – спросила я.
– Да. А вам нравится кататься на лыжах?
– Не так чтобы очень, – ответила я. – Просто подружки уговорили поехать. По правде, я даже не особо умею кататься.
Я очень хотела узнать про ледяного человека: действительно ли его тело сделано изо льда, что он обычно ест, где живет летом, имеет ли семью и всякое такое. Однако о себе ледяной человек ничего не рассказывал. Я же не осмеливалась спрашивать, предполагая, что он не хочет об этом говорить.
Вместо этого он рассказал мне обо мне самой. В это трудно поверить, но ледяной человек хорошо знал все, что меня касалось, будь то семья или возраст, увлечения или здоровье, школа или товарищи, – все, вплоть до мелочей, о которых я сама уже давно позабыла.
– Ничего не понимаю, – покраснела я. – Такое ощущение, будто меня раздели догола перед всеми. Откуда вы обо мне все знаете? Может, вы умеете читать мысли людей?
– Читать мысли, скажем, я не умею, но мне понятно. Просто понятно, – ответил он, – словно я всматриваюсь в самую толщу льда. Если пристально посмотреть, вас будет видно насквозь.
– А мое будущее?
– Будущего не видно, – бесстрастно ответил он и медленно кивнул. – У меня нет ни малейшего интереса к будущему. Точнее, для меня не существует самого понятия – «будущее», потому что у льда будущего нет. В нем сковано лишь прошлое. Сковано и видно так отчетливо, будто бы все – живое. Лед – он умеет сохранять разные вещи чистыми и прозрачными. Сохранять все, как есть. И в этом – главное предназначение льда, его сущность.
– Вот и славно! – обрадовалась я. По правде, мне вовсе не хотелось знать свое будущее.

Мы встретились еще несколько раз уже в Токио, и вскоре начали ходить на свидания по выходным. При этом мы не забредали ни в кино, ни в кафе. Даже не ужинали вместе, потому что ледяной человек почти ничего не ел. Зато мы всегда садились на лавочку в парке и беседовали о разном. Мы в самом деле беседовали о разном. Но у ледяного человека даже в мыслях не было рассказывать о себе.
– Почему? – спросила я как то. – Почему ты никогда не говоришь о своем прошлом? Я ведь хочу знать: где ты родился, кто твои родители, как ты стал ледяным человеком?
Ледяной человек некоторое время смотрел мне в лицо, а затем, не торопясь, качнул головой.
– Я не знаю, – ответил он тихо и отчетливо и послал в пространство свой жесткий белый выдох. – У меня нет прошлого. Сам я знаю и сохраняю разное прошлое. Но у меня самого прошлого нет. Я не знаю, где родился, ни разу не видел родителей. Даже не знаю, были они у меня или нет. Я не знаю своего возраста и даже не знаю, есть ли он у меня вообще.
Ледяной человек был одинок, как айсберг в темноте.
И я всерьез и по настоящему полюбила ледяного человека. Ведь ледяной человек любил не прошлую или будущую, а именно настоящую меня. И я тоже любила не прошлого или будущего, а настоящего ледяного человека и считала, что это прекрасно. Постепенно разговоры дошли до замужества. В то время мне только исполнилось двадцать, и ледяной человек стал первым, кого я по настоящему полюбила. Тогда я даже не могла себе представить, что значит «любить ледяного человека». Однако будь он не ледяным человеком, а кем нибудь другим, я все равно ничего бы не знала.
Мои мать и старшая сестра были категорически против брака с ледяным человеком.
– Ты еще молода, чтобы выходить замуж, – говорили они, – к тому же не знаешь его истинного характера – даже того, где и когда он родился. Мы ведь не можем сказать родственникам, что ты собралась за такого человека. К тому же... ледяного. А вдруг он возьмет и растает? Что мы тогда будем делать? Ты, похоже, не понимаешь, что брак – дело ответственное. А этот ледяной человек – он возьмет на себя ответственность мужа?
Но это уже не их заботы! Ледяной человек просто холодный как лед, но это совсем не значит, что он растает, попав в тепло. При этом его тело не настолько холодно, чтобы отбирать тепло у других людей.
Так мы поженились. Правда, без всякого благословения: ни друзья, ни родители, ни сестра, никто не порадовался нашему браку. Мы даже не сыграли свадьбу. Пошли было регистрироваться – а у него и прописки нет. Поэтому мы просто решили, что поженились. Купили маленький торт и съели его вдвоем – вот и вся свадьба. Для совместной жизни сняли квартиру. Ледяной человек работал на морозильном складе, где хранилось мясо. Нечего и говорить, он запросто выносил холод и совсем не уставал, сколько бы ни работал. К тому же почти не ел. На работе его ценили и платили зарплату больше, чем прочим. Мы жили счастливо и мирно, никому не мешая, да и нам никто не мешал.
В его объятиях я думала о глыбе льда – где то там, в каком то месте, о котором, пожалуй, знал лишь он один. О твердой глыбе льда – самой большой в мире. Твердой настолько, что тверже уже не бывает. Но она далеко. А ледяной человек всем своим видом напоминал о ней миру. Сначала я терялась в его объятиях, но затем привыкла и даже полюбила, когда он меня обнимал. Он по прежнему ничего не рассказывал о себе, да и я не спрашивала. Обнимаясь в темноте, мы обладали этим огромным твердым льдом молча. Льдом, сковавшим в себе много миллионов лет прошлого мира.
В нашей жизни вместе не возникало того, что можно было бы назвать проблемами. Мы крепко любили друг друга, и ничто этому не мешало. Окружающие постепенно привыкли к ледяному человеку и даже начали заговаривать с ним. Они все чаще замечали:
– А он хоть и ледяной, но особо не отличается от обычных людей. – Но в глубине души, конечно, не принимали его, как не понимали и моего замужества. Мы отличались от них, и засыпать эту пропасть было невозможно.
Ребенок у нас все никак не получался. Может, проблема в несовместимости генов ледяного и простого человека? В конце концов, из за этого или по каким то иным причинам я начала ощущать избыток времени. Быстро разобравшись утром с делами по дому, я не знала, чем заняться дальше. У меня не было ни друзей, с кем можно поболтать или сходить куда нибудь, ни знакомых соседей. Мать и сестра по прежнему сердились и не собирались поддерживать со мной отношения. Более того, считали меня позором всей семьи. Звонить тоже было некому, поэтому когда муж уходил на работу, я сидела дома, читала книги и слушала музыку. Признаться, мне больше нравилось быть дома, чем где то еще, – по характеру я не из тех, кто чурается одиночества. Так то оно так, но я была еще очень молода и постепенно стала с трудом переносить вереницу одинаковых дней, лишенных всякого разнообразия. А изводила меня – скука. Особенно тяготила рутина, в которой я ощущала себя тенью своего же повторения.
Однажды я предложила мужу: может, нам для смены обстановки съездить в путешествие?
– Путешествие? – удивился ледяной человек и, прищурившись, посмотрел на меня. – Не понимаю, зачем мы должны куда то ехать. Нам разве не живется счастливо здесь?
– Дело не в этом. Я счастлива, у нас с тобой все хорошо. Просто мне скучно. Хочется съездить туда, где еще не бывала, вдохнуть тамошнего воздуха. Понимаешь? К тому же мы не ездили в свадебное путешествие. Деньги у нас есть, отпуск ты не использовал. Можно вволю попутешествовать.
Ледяной человек сделал глубокий выдох, тут же превратившийся в звонкий кристалл. Он сцепил на коленях покрытые инеем длинные пальцы.
– Ну, что ж. Если ты так хочешь поехать в путешествие, я не против. Правда, я не считаю эту мысль хорошей, но если тебе в радость, я поеду куда угодно. При желании всегда можно взять отпуск – с этим проблем не будет. Кстати, куда ты хочешь поехать?
– Что, если на Южный полюс? – Я специально выбрала Южный полюс, надеясь, что его заинтересует холодное место. – Я давно уже хотела хоть разок туда съездить – посмотреть полярное сияние, пингвинов. – И я представила, как в меховой шубе с капюшоном я играю с пингвинами под полярным сиянием.
Выслушав это, муж перевел на меня взгляд. Он даже не моргнул. Этот взгляд острой сосулькой пронзил мои зрачки и уперся в затылок. Муж на время задумался, а затем скрипуче произнес: «Хорошо».
– Хорошо. Если ты так хочешь, почему бы нам ни съездить на Южный полюс? Ты довольна?
Я кивнула головой.
– Думаю, через две недели я смогу взять отпуск, а ты за это время подготовишься. Идет?
Но я не смогла ответить сразу: от его пристального взгляда в голове похолодело и занемело.
Однако со временем я начала жалеть о своем предложении. Почему? Сама не знаю. С тех пор, как я произнесла слова «Южный полюс», в муже, как мне показалось, что то переменилось: его взгляд стал острее прежнего, дыхание – белее, иней на пальцах – толще. Он стал намного молчаливее и упрямее, совсем перестал есть, и это не могло меня не беспокоить. И вот за пять дней до отъезда я решилась:
– Давай не поедем на Южный полюс! Там, наверное, очень холодно, а это вредно для здоровья. Мне кажется, лучше выбрать другое место. Что, если в Европу? Отдохнем где нибудь в Испании, попьем вина, поедим поэлью, посмотрим корриду.
Но муж меня не слушал. Он уставился куда то в сторону, затем перевел взгляд на мое лицо, пристально всмотрелся в глаза. Взгляд оказался настолько глубоким, что начало казаться, будто тело мое постепенно исчезает.
– Нет, в Испанию я не хочу, – отчетливо произнес он. – Можешь обижаться, но для меня Испания – слишком жаркая и пыльная страна. Вся еда острая. Тем более я уже купил два билета на Южный полюс, для тебя – меховую шубу и ботинки... Мы не можем все это бросить. Сейчас просто необходимо ехать.
Признаться, мне стало страшно. Охватило предчувствие, что на Южном полюсе с нами произойдет что то необратимое. Раз за разом я видела сон – один и тот же кошмарный сон: я иду пешком, падаю в глубокую яму и замерзаю, не замеченная никем. Скованная льдом, я смотрю на небо. В сознании, но не в силах пошевелить даже пальцем. Жуткое ощущение: я понимаю, что мгновенье за мгновеньем сама становлюсь прошлым. У меня нет будущего – только прошлое наслаивается. И все всматриваются в такую вот меня и видят, как я проваливаюсь в это прошлое.
Я открываю глаза. Рядом спит ледяной человек. Бездыханно спит, будто умер и уже остыл. Но я люблю ледяного человека. Я плачу. Мои слезы падают на его щеку. Вдруг он просыпается и обнимает меня.
– Видела странный сон, – говорю я ему. Он медленно качает головой в темноте.
– Это просто сон, – успокаивает меня он. – Сны – они приходят из прошлого, а не из будущего. Не сны тебя беспокоят, а ты их, понимаешь?
– Да, – говорю я, но у меня нет никакой уверенности.
В конце концов, мы с мужем сели в самолет на Южный полюс. У меня не нашлось ни одной причины, чтобы отменить путешествие. Пилоты и стюардессы были странно молчаливы. Я хотела посмотреть в иллюминатор, но из за толстых облаков ничего не было видно. Вскоре окно покрылось коркой льда. Муж все это время молча читал книгу. Путешествие меня не воодушевляло и не радовало. Я просто четко выполняла то, что мы решили сделать.
Сойдя с трапа на землю Южного полюса, муж, как мне показалось, сильно вздрогнул. Быстрее одного мгновения – никто и глазом моргнуть не успел и, естественно, ничего не заметил. Да и сам он виду не подал, однако от меня это не ускользнуло. Тело мужа как то неистово, но вместе с тем тихо задрожапо. Я внимательно смотрела на его профиль. Он приостановился, взглянул на небо, затем на свою руку и глубоко вздохнул. Потом посмотрел на меня и приветливо улыбнулся.
– Вот то место, о котором ты мечтала? – спросил он.
– Да.
Я предполагала увидеть полюс каким он и оказался, но реальность в чем то превзошла ожидания. Там почти не было людей. Всего один ничем не приметный городок. В городке – лишь одна ничем не приметная гостиница. Южный полюс – не место для туризма, там даже пингвинов не видно... как и полярного сияния. Я обращалась к редким прохожим:
– Где можно увидеть пингвинов?
Однако люди проходили мимо, лишь покачивая головами: они не понимали моих слов. Тогда я попробовала нарисовать фигуру пингвина, но люди по прежнему проходили мимо, так же покачивая головами. Я была одинока. Городок окружали льды. Ни деревьев, ни цветов, ни рек, ни прудов – ничего. Насколько хватало глаз – лишь бескрайняя ледяная пустыня.
А муж – тот без устали переходил с одного места на другое со своим белым облачком выдоха, инеем на пальцах – и вглядывался вдаль острыми сосульками глаз. Он сразу же выучил местный язык и общался с жителями таким же скрипучим голосом. А мне было совершенно непонятно, о чем они так оживленно беседуют. Мужа эта местность явно завораживала. Что то здесь притягивало его. Поначалу это меня сильно задевало – казалось, меня бросили одну, а муж предал и не обращает внимания.
В этом скованном толстым льдом безмолвном мире я постепенно теряла силы. Потихоньку, по чуть чуть. Так у меня не осталось даже сил злиться. Будто бы где то потеряла компас ощущений. Утратила направление, время и смысл своего существования. Не знаю, когда это началось, когда закончится. Очнувшись, я оказалась бесчувственно заточена во льдах миром бесцветной вечной зимы. Но даже лишившись почти всех ощущений, я поняла одно: «На Южном полюсе муж перестал быть тем, прежним мужем». Нет, он не изменился. Он так же внимателен и любезен. И, самое главное, я прекрасно понимаю, что все его слова – от сердца. Но еще я знаю, что ледяной человек – уже совсем не тот, каким я встретила его в гостинице на лыжном курорте. Странно, но я даже не могу рассказать об этом никому: все люди Южного полюса доброжелательны к нему, а ни одного моего слова не понимают. У них одинаковое белое дыхание, иней на лице. Они шутят, разговаривают, спорят и ноют на скрипучем южнополюсном языке. А я, как птица в клетке, сижу одна в гостиничном номере, смотрю на серое беспросветное небо и учу грамматику мудреного южнополюсного языка (которую мне вряд ли когда нибудь удастся одолеть).
Перенесшего нас сюда самолета уже и след простыл: он сразу же упорхнул в небо. Аэродром опустел. Вскоре взлетную полосу погребло под толстым слоем льда. Так же, как и мое сердце.
– Зима пришла, – объяснил муж. – Очень долгая зима. Пока она длится, не прилетит ни один самолет, не придет ни один пароход. Все замерзнет. Ничего не поделаешь – придется нам ждать весны.
Я заметила, что беременна, через три месяца после приезда. Я знала: малыш, которого я рожу, будет маленьким ледяным человеком. Утроба моя похолодела – в ней плавали тонкие осколки льда. И я чувствовала этот холод у себя в животе. Я знала: у малыша будут такие же, как у отца, глаза сосульки и покрытые инеем руки. И наша новая семья уже никогда не покинет Южного полюса. Вечное прошлое, его абсурдная тяжесть крепко связала нас по рукам и ногам – так, что нам уже не вырваться.
Сейчас у меня уже почти не осталось того, что называется «сердцем». Порой я даже не могу вспомнить его тепло, но пока еще не разучилась плакать. Я совсем одна, одна одинешенька в этом самом унылом и холодном месте мира. Когда я плачу, ледяной человек целует меня. Тогда мои слезы превращаются в льдинки. Он берет эти ставшие льдинками слезы и кладет себе на язык:
– Знаешь, я люблю тебя. – И это не ложь, я это точно знаю. Ледяной человек любит меня. Вдруг откуда ни возьмись налетает ветер и уносит белое дыхание его слов в прошлое... в прошлое... Я плачу. Лью свои льдинки слезинки. В ледяном доме на далеком и холодном Южном полюсе.

Апрель 1991г.


@темы: Интересное на заметку.